Ренийская громада: попытка «вернуться к нашим баранам»
Как уже сообщало наше издание, в ходе 37-й сессии Ренийского городского совета самым резонансным пунктом повестки дня неожиданно стал вопрос о передаче в аренду участка пастбищ для овец в селе Нагорное Ренийской территориальной громады.
Несмотря на то, что дискуссия на эту тему возникла и протекала спонтанно, она получилась очень содержательной и в целом конструктивной. Более того, стихийные дебаты среди депутатов горсовета и чиновников аппарата исполкома обнажили целый ряд проблем, которые на протяжении многих лет существуют в одной из традиционных отраслей животноводства Бессарабии – в овцеводстве. И, как показало обсуждение на пленарном заседании Ренийского горсовета, главной из этих проблем можно назвать дефицит пастбищных и сенокосных земель в большинстве громад южного региона Одесской области.
Причиной острой дискуссии стал проект решения сессии о передаче в аренду на 10 лет пастбища площадью более 9 гектаров за пределами села Нагорное гражданину Виорелу Каравасили для нужд общественного овцеводства. Тут в первую очередь надо подчеркнуть уникальность этого факта: инициатива нагорненского чабана стала первой в ТГ попыткой узаконить использование земли для выпаса овец. Как правило, владельцы отар или пастухи никогда и ничего не платят за «эксплуатацию» пастбищ, и даже кошары с точки зрения земельного права являются незаконными постройками. Таким образом, общественное овцеводство и формально, и фактически остаётся «теневым» видом хозяйственной деятельности, что, кстати, нередко приводит к конфликтам с официальными собственниками или арендаторами земли. И вот, наконец, в громаде нашёлся человек, который решил цивилизованно урегулировать ситуацию.
Как пояснил староста Нагорного Александр Загорский, сегодня в селе – 5 общественных отар овец, и так «исторически» сложилось, что каждая из них пасётся на «своих» пастбищах. Такая практика вроде бы всех устраивает, но поначалу Виорел Каравасили был вынужден держать животных возле своего дома. А это очень не нравилось соседям. В результате группа местных жителей, которые пользуются услугами чабана, официально обратилась в горсовет с просьбой бесплатно выделить под кошару Каравасили два гектара из земель запаса громады. Однако в условиях военного положения действуют определённые ограничения в земельных отношениях, и возник альтернативный вариант решения вопроса – передать более 9 гектаров пастбищ в аренду на 10 лет.
Почему же по этому поводу разгорелась дискуссия на сессии? Всё началось с того, что депутат горсовета Екатерина Куртева из села Долинское, скажем так, усомнилась в формуле арендной платы, которая должна учитывать множество факторов, предусмотренных земельным и налоговым законодательством. Для начала Екатерина Петровна попыталась узнать нормативную денежную оценку (стоимость) той земли, где пастбище передаётся в аренду. Но начальник отдела земельных отношений аппарата исполкома Ренийского горсовета Владимир Кромкин по формальным причинам не смог ответить на вполне резонный вопрос. По его словам, точную денежную оценку именно этого земельного участка можно узнать только после того, как горсовет закажет и получит выписку из Госгеокадастра. Ответ местного чиновника показался Екатерине Куртевой неудовлетворительным, что и послужило «стартовым выстрелом» для дальнейших дебатов.
«Выписка – это лишь справка, подтверждающая тот или иной факт. Поставлю вопрос иначе: проводилась ли инвентаризация этой земли? Если проводилась, то почему мы не можем узнать её стоимость? Если эта земля относится к категории «пастбище», то в нашем регионе её стоимость, как минимум, 7 тысяч гривен за гектар, — сказала Екатерина Петровна. – Учитывалась ли эта стоимость при определении размера арендной платы? Я так и не поняла. Существует и другая сторона вопроса: почему нельзя оформить эти земли как общественные пастбища? По моему мнению, все жители должны иметь равные возможности для выпаса своих овец. Возникает впечатление, что сейчас в Нагорном мы создаём прецедент для монополизации пастбищ, то есть действуем в ущерб интересам других граждан».
Екатерина Куртева затронула ещё один аспект темы: а что, если пастух-арендатор начнёт распахивать землю, чтобы засевать её, например, многолетними животноводческими культурами? Ведь в таком случае это будет уже не пастбище, а товарное сельскохозяйственное производство, что, опять же, влечёт за собой другую формулу налогообложения. Подумал ли о такой перспективе исполком горсовета? Учитывается ли этот вариант юридически? Какие последствия наступят для арендатора, если будет доказано нецелевое использование земли?
Отметим, что многие коллеги Екатерины Петровны не только не согласились с подобной постановкой вопроса, но и высказали противоположные аргументы.
«Что же получается? Человек посеял траву, чтобы прокормить своих овец, потратил собственные средства, а мы его за это должны наказать?», — возмутился депутат горсовета Сергей Узунов из села Котловина.
Его позицию поддержал другой котловинский депутат – Иван Кобзаренко. По его словам, фермеры порой вынуждены распахивать некоторые участки земли (в том числе малопродуктивной), чтобы на ней не плодились сорняки и не засоряли более плодородные поля. Иван Кобзаренко выразил убеждение в том, что нагорненский прецедент надо сделать «пилотным проектом» для овцеводства в Ренийской громаде; в результате другие владельцы отар и пастухи увидят положительный пример решения своих проблем, а законная передача пастбищ в аренду принесёт дополнительные доходы в бюджет ТГ.
В этот момент в дискуссию снова вступил начальник отдела земельных отношений аппарата исполкома Владимир Кромкин. Он напомнил, что искусственное повышение продуктивности пастбищных и сенокосных угодий не считается изменением целевого назначения земли и не может рассматриваться, как товарное производство в сельском хозяйстве.
«Все прекрасно знают о том, что в климатических условиях Бессарабии, то есть в условиях засушливой Буджакской степи, практически не бывает «диких» продуктивных пастбищ. У нас тут – не Кубань и не заливные луга на Десне, где трава вырастает по пояс, и в этой траве иногда не видно даже коров. У нас пастбища нужно засеивать, а иначе вырастут лишь колючки и полынь», — заявил Владимир Кромкин.
«Можно так дискутировать годами, но мы, местные жители, хотели бы урегулировать этот вопрос. Главное – направить людей в правильное русло. Сегодня все отары у нас – незаконные. И если человек изъявил желание узаконить свою деятельность, то я не вижу тут никаких проблем», — продолжил приглашённый на сессию фермер из Нагорного Михаил Мавров.
В конечном итоге сессия всё же одобрила проект решения о выделении в аренду пастбища для отары Виорела Каравасили. Но, как говорится, «неприятный осадок остался». Впрочем, остался он не потому, что дискуссия на пленарном заседании горсовета выявила множество бюрократических, экономических и прочих «подводных камней» в таком вроде бы обыденном вопросе. Печально другое: эта ситуация лишний раз продемонстрировала, что овцеводство, внешне предстающее перед нами одной из «визитных карточек» Бессарабии, в действительности остаётся на задворках сельскохозяйственной отрасли в широком экономическом смысле этого понятия.
Комплекс факторов, которые привели к такому положению дел, можно изучить на примере фермерской семьи Драгневых из села Котловина Ренийской громады (превосходный журналистский сюжет об этом сделали в 2020 году наши коллеги Юрий и Наталья Слободяные, пообщавшиеся с молодым местным овцеводом Александром Драгневым и его отцом Дмитрием Драгневым). Из интервью котловинских фермеров стало понятно, что в числе основных причин упадка бессарабского овцеводства – и отсутствие (либо ограниченность и неэффективность) государственных дотаций на поддержку этой отрасли, и разрушение традиционного сельского уклада жизни из-за господства крупных агрохолдингов (фактически новых латифундистов), и проблемы на рынке сбыта овечьей шерсти (опять же, на фоне отсутствия господдержки), и обостряющийся дефицит пастбищных земель (во многих громадах региона значительная часть этих земель давно распаёвана и распахана), и климатические изменения, и многое другое.
Остаётся добавить, что нерешённые проблемы общественного овцеводства регулярно выражаются в таком уродливом и страшном своём проявлении, как ежегодные пожары на территориях, покрытых сухой растительностью. Как правило, чабаны сознательно поджигают пастбища (и не только), чтобы весной лучше росла молодая трава для овец. Пастухи не задумываются, какой ущерб наносят эти пожары местной экосистеме. Ведь даже в своём нынешнем «угнетённом» состоянии овцеводство – это чей-то бизнес, чья-то прибыль. Как говорится, ничего личного…
Нужно ли удивляться, что овечья брынза – кулинарный символ Бессарабии – непрерывно дорожает и превращается чуть ли не в роскошь? А вы как думали? Вот такая она – истинная цена брынзы.
Андрей ПОТЫЛИКО
НА ФОТО: Традиционная бессарабская кошара ранней весной, Ренийская громада. Фото автора
