Экологический контроль на приграничных территориях украинского Придунавья: «семь нянек» — и все «без глаз»…
Как уже не раз сообщало наше издание, 20 января т.г. в дунайском порту Джурджулешты (Молдова) загорелся резервуар для хранения шрота подсолнечника вместимостью 1100 тонн. Пожар был настолько сильным, что молдавские экстренные службы ликвидировали его трое суток. Примечательно, что это был уже второй подобный пожар в порту за короткий отрезок времени: ранее, 16 января, в Джурджулештах загорелся и обрушился другой резервуар для хранения шрота.
Пожар, который произошёл 20 января, получил в Молдове громкий политический и общественный резонанс. Расследованием причин и последствий этого происшествия занялись центральные органы власти и правоохранительные структуры Молдовы, в том числе Генеральная прокуратура и МВД. В частности, как заявила министр внутренних дел Молдовы Анна Ревенко, ситуация в порту Джурджулешты ставит под угрозу критически важную инфраструктуру и окружающую среду; более того, из-за возникшей экологической опасности могут пострадать и международные отношения Молдовы с соседними государствами.
Отдельно необходимо отметить, что второй пожар в порту привёл к выбросам в атмосферу вредных веществ: например, молдавские службы зафиксировали в воздухе содержание фенола, которое в 2,2-3,8 раза превышало норму. Местному населению рекомендовали носить защитные маски.
Как известно, порт Джурджулешты находится прямо на границе с Украиной и непосредственно соседствует с Ренийской громадой. Если учесть тот факт, что Украину и Молдову также объединяет Дунай, то любое загрязнение воздуха, почвы и реки на этой территории может стать общей экологической проблемой для двух государств. И пожары в молдавском порту стали убедительным подтверждением высокой вероятности подобных угроз.
«Пожар на границе с Украиной? Какой пожар? Впервые слышим…»
В этой связи возникает ряд важных вопросов. Как отреагировала украинская сторона на ситуацию в Джурджулештах? Готовы ли в принципе соответствующие службы Ренийской громады и Одесской области оперативно действовать в таких обстоятельствах? Как повлияло военное положение на работу системы экологического контроля в Украине?
Ответы на эти вопросы попытался получить корреспондент ИА «Юг.Today». И, забегая вперёд, позволим себе признаться: собранный материал буквально шокировал нас. Журналисты давно привыкли к тому, что чиновники часто перекладывают ответственность друг на друга и таким образом создают «классическую» ситуацию, выраженную народной поговоркой «у семи нянек дитя без глазу». Однако в данном случае мы столкнулись с более вопиющей картиной. Как выяснилось, сами «няньки» предпочитают оставаться «без глаз», обеспечивая себе удобную позицию: ничего не вижу, ничего не знаю… А что там дитя? Какое дитя?..
Автор этих строк, естественно, начал свой опрос с местного уровня. Но мне сразу дали понять, что я обратился не по адресу. Процитируем полученные комментарии в той последовательности, в которой они прозвучали.
Начальник отдела земельных отношений и экологических вопросов аппарата исполкома Ренийского горсовета Владимир Кромкин: «Да, в названии нашего отдела есть слово «экология», но мы не занимаемся экологическими вопросами – у нас просто нет таких полномочий. Соответственно, мы не ведём какую-либо работу по экологическому направлению. Мы даже не поддерживаем контакты с областными или районными природоохранными службами. Законодательство за последние годы изменилось, но пока ещё не приняты подзаконные акты и другие документы, которые бы дали местным советам определённые полномочия в сфере экологии. Насколько я знаю, служба экологического контроля действует в составе Ренийского филиала Администрации морских портов Украины. Но она обслуживает только территорию и акваторию порта. И эта служба вряд ли способна самостоятельно провести какие-то исследования вредных выбросов в атмосферу, землю или воду. Для этого в Рени должны приехать специалисты, оснащённые необходимым оборудованием. В нашей громаде таких специалистов и такого оборудования нет».
Бывший главный санитарный врач санэпидемстанции Ренийского порта, ныне — заведующий санитарно-карантинным отделом Одесского областного центра контроля и профилактики заболеваний Минздрава Украины Николай Спыну: «В первый раз слышу, что в порту Джурджулешты был пожар… Вообще-то я слежу за подобными ситуациями, смотрю Фейсбук и так далее. Но о пожаре в Джурджулештах, а тем более о вредных выбросах в атмосферу, никакой информации не видел. Странно, конечно. Мы тут – рядом… Но, как бы то ни было, наш отдел не занимается защитой окружающей среды. Наша главная задача – защита территории Украины от завоза и распространения особо опасных инфекций. В частности, мы также можем исследовать качество и эпидемическую безопасность питьевой воды на территории порта Рени (к полномочиям вышеупомянутого областного центра также относятся радиационный мониторинг и дозиметрический контроль по всей Одесчине, контроль качества и безопасности питания в учреждениях социальной сферы и другие полномочия – Прим. авт.). Что касается фитосанитарного, ветеринарного и санитарно-эпидемиологического контроля, то этими направлениями деятельности сейчас занимается Государственная служба по вопросам безопасности пищевых продуктов и защиты потребителей (Госпродпотребслужба Украины)».
На мой вопрос о том, кто должен или мог бы осуществить в Ренийской громаде оперативные замеры уровня загрязнения атмосферного воздуха, Николай Спыну просто рассмеялся и сказал: «О чём вы говорите? У Госпродпотребслужбы нет здесь лаборатории, вы что! Нет, это невозможно. Даже в Ренийском порту сократили экологическую службу. И когда судно заходит в порт, экологи уже не могут его проверить – на борт поднимаются только сотрудники ветеринарной службы и сельхозкарантина. Вот и весь контроль».
«В Рени нет никаких лабораторий – мы абсолютно «голые»!
Бывший главный государственный санитарный врач бывшего Ренийского района, а ныне сотрудница отдела санитарного контроля Госпродпотребслужбы в Ренийской громаде Татьяна Сагина: «Я занимаюсь предотвращением заноса особо опасных инфекций на территорию Украины и не отвечаю за экологическое направление. Тем не менее, конечно, я не могу быть равнодушной к подобным вопросам. В частности, меня очень интересует Закон «О системе общественного здоровья», принятый в сентябре минувшего года. Почему я об этом говорю? Раньше санэпидемслужба руководствовалась законом об обеспечении санитарного и эпидемического благополучия населения. Теперь этот закон не действует. В новый закон перевели часть норм старого закона, и сейчас эти нормы находятся под юрисдикцией Минздрава. Однако правовая проблема заключается в том, что Минздрав не имеет контролирующих функций. Эти функции распределили между разными органами власти, но меня смущает прежде всего то, что санэпидемслужба, которую, как известно, в своё время просто ликвидировали, теперь входит в состав Госпродпотребслужбы и относится к ветеринарному контролю. То есть эпидемические вопросы остались в компетенции Минздрава, а санитарные – в компетенции ветеринарной службы. Именно она сегодня контролирует качество пищевых продуктов от их производства до конечного потребителя.
Теперь – по поводу контроля над уровнем загрязнения воздуха. Насколько мне известно, этим занимаются лабораторные центры Минздрава. А как могут местные органы Госпродпотребслужбы проводить исследования воздуха, если у них нет собственных лабораторий? По факту у нас вообще нет адекватного экологического контроля – он существует только на бумаге и в отчётах чиновников. Я давно пришла к выводу: если в системе контроля нет хотя бы одного звена, то разные службы не могут даже состыковать свою деятельность, не говоря уже о взаимной ответственности. К примеру, я очень сомневаюсь, что в нашей стране осуществляется полноценный радиационный контроль. В Украине – несколько атомных электростанций. Но сейчас, в условиях военных действий и постоянных отключений электроэнергии, мы не знаем, что у нас происходит с радиационной безопасностью. Да, лабораторные центры регулярно отчитываются о соответствующем мониторинге. А у них есть современное оборудование для таких измерений и исследований? Большой вопрос…
Когда-то была такая организация – служба наблюдения и лабораторного контроля (СНЛК). Она, в частности, контролировала качество воздуха и осадков, следила за вредными выбросами в атмосферу и т.д. И если, допустим, какой-нибудь завод в Румынии отравил воздух, и ядовитый дым ветром принесло в Украину, то всё это фиксировалось. Сегодня ничего этого нет. Не знаю, как в Киеве и других больших городах, но на местном и региональном уровне уже давно не ведутся замеры вредных выбросов в воздух, воду или почву. Вы знаете, я с 2012 года – официально на пенсии (хотя продолжаю работать), и за эти годы было закрыто и ликвидировано множество лабораторий – ветеринарных, санитарно-эпидемических, радиационных и так далее. А какая была лабораторная база в порту! Всё исчезло. И всё это остаётся невостребованным по сей день. Нет даже специалистов – их попросту не готовят. Во всяком случае, не готовят в необходимом количестве.
В определённой степени эти функции выполняет ГСЧС, но их основная задача – не регулярный контроль, а предотвращение и ликвидация чрезвычайных ситуаций. Даже то оборудование, которое было в Рени по линии санитарно-эпидемического контроля, ушло в Болград. И сейчас в Рени нет никаких лабораторий и средств экологического контроля – мы абсолютно «голые». А мы тут находимся на стыке трёх государств – Украины, Румынии и Молдовы. То есть потенциальных угроз хватает со всех сторон. Однако создаётся впечатление, что наши центральные органы власти даже не думают об этом. В то же время все любят обсуждать евроинтеграцию Украины. Где она, эта евроинтеграция? Да мы даже не знаем, что делать, например, с инфекционным больным, которого выявили на иностранном судне в Ренийском порту. Местную систему здравоохранения сократили донельзя… Где содержать этого иностранца? В ренийском изоляторе, куда страшно даже войти? И таких вопросов – тысячи…
Возвращаясь к нашей теме, я считаю, что нам необходима единая служба по контролю за качеством атмосферного воздуха. Но её создание – очень сложное, долгое и затратное дело. Если в Украине и появится такая служба, то только при содействии и финансировании со стороны наших международных партнёров».
«У нас нет никакой информации по вашему вопросу…»
Не получив конкретной информации на месте, мы вышли на региональный уровень – позвонили в центральный офис Государственной экологической инспекции Юго-Западного округа (Одесская и Николаевская области). Нам ответила инспектор межрайонного отдела природных ресурсов в Одесской области Татьяна (фамилию не назвала). В беседе с ней мы задали следующие вопросы. Обладают ли специалисты экологических служб Украины какой-либо информацией о том, как повлияли последствия пожара в порту Джурджулешты на территорию и население Одесской области и Ренийской громады в частности? Возникла ли в этой связи экологическая угроза для приграничных районов нашей страны? Выезжали ли в Ренийскую громаду украинские специалисты и проводили ли они исследования уровня вредных выбросов в атмосферу со стороны Молдовы? Если да, то какие результаты показали эти исследования? Если нет, то почему экологические ведомства Украины не отреагировали на эту ситуацию?
«У меня нет никакой информации по этому вопросу, — сообщила наша собеседница. – В наш отдел такая информация точно не поступала. Возможно, она поступала в другие отделы, но я не знаю. В Рени есть наш инспектор, но его отправили в простой. Дело в том, что на время военного положения всех местных государственных экологических инспекторов отправили в простой. То есть в настоящее время районные инспекторы фактически не работают. Как я понимаю, финансирование, которое выделялось на их содержание, направлено на нужды обороны. А чтобы мы как-то отреагировали на последствия пожара в Джурджулештах, наше ведомство должно было получить какое-то уведомление, жалобу или нечто подобное. Но мы ничего не получали. Поэтому и не реагировали. Но вы можете оставить свой номер телефона, и вам перезвонят».
Вскоре после этой беседы нашему корреспонденту позвонила начальник отдела межрайонного реагирования в Одесской области Государственной экологической инспекции Юго-Западного округа Мария Шакунова.
«Я впервые слышу об этом от вас. Наш ренийский инспектор действительно находится в простое, но мы с ним свяжемся и узнаем ситуацию по поводу пожара в молдавском порту Джурджулешты. На данный момент мы ничего не знаем о том, что там происходит (телефонный разговор состоялся 24 января 2023 года – Прим. авт.). Такую информацию нам должна предоставить Госслужба по чрезвычайным ситуациям Украины (ГСЧС), однако мы от них пока ничего не получали. Поэтому я не могу что-либо комментировать относительно угрозы для здоровья жителей Ренийской громады или других сопредельных громад. Могу сказать одно: в тех случаях, когда происходит загрязнение атмосферного воздуха токсичными веществами, в том числе во время пожаров, замеры уровня этих веществ обязана осуществлять Госпродпотребслужба, а не экологическая инспекция. У наших лабораторий – другая направленность: они контролируют только стационарные источники загрязнения воздуха. Проще говоря, когда дым идёт из трубы на производстве и т.д. Госпродпотребслужба занимается измерением фоновых показателей загрязнения воздуха. Вот в чём разница.
Судя по вашей информации, во время пожара в молдавском порту ветер дул не в сторону Украины, то есть загрязняющие вещества на территорию нашей страны не попали. Соответственно, факт загрязнения атмосферы не зафиксирован. Не было факта – не было и информации. Во всяком случае, я именно так представляю себе эту ситуацию. Например, когда горел Дунайский биосферный заповедник, ГСЧС информировала экологическую службу в полном объёме. Но у вас в Рени – другой случай. А если пожар в Молдове уже ликвидирован, то украинская сторона тем более не будет как-то реагировать на него», — рассказала Мария Шакунова.
«Мы, чиновники, обычно работаем так: в первую очередь изучаем собственные полномочия»
Любопытно, что в Департаменте государственного надзора за соблюдением санитарного законодательства, санитарного и эпидемического благополучия населения Госпродпотребслужбы, куда мы также дозвонились, решительно опровергли слова чиновников экологической инспекции Юго-Западного округа.
«Начнём с того, что вы недооцениваете полномочия местных органов власти, в том числе по экологическим вопросам. Сегодня органы местного самоуправления наделены очень широкими полномочиями. Почитайте хотя бы статью 16 Закона «О местном самоуправлении в Украине», — заявила главный специалист департамента Лилия Анатольевна (фамилию не назвала). – Я не знаю, как вам преподнесла информацию экологическая служба. Но мы, чиновники, обычно работаем так: в первую очередь тщательно изучаем собственные полномочия и полномочия других ведомств. Рекомендую вам изучить Закон «Об охране атмосферного воздуха», принятый ещё в 1992 году. В 2021 году в него были внесены изменения. Там перечислены органы, уполномоченные осуществлять контроль за состоянием воздуха. И у каждого из этих органов есть положения, регулирующие их деятельность. В этих положениях также чётко прописано, кто за что отвечает. Так вот, я думаю, что экологическая инспекция Юго-Западного округа почему-то не желает выполнять свои прямые обязанности и перекладывает ответственность на другие службы.
Хочу подчеркнуть, что Госпродпотребслужба ведёт контроль только за теми выбросами в атмосферу, которые осуществляют субъекты хозяйствования. Мы отвечаем только за это. Ни к мониторингу качества воздуха, ни тем более к исследованиям вредных атмосферных выбросов во время чрезвычайных ситуаций наше ведомство не имеет никакого отношения. Мониторинг загрязнения воздуха относится к компетенции экологической инспекции. Именно поэтому у нас нет и не может быть никакой информации о последствиях пожара в Джурджулештах для территории Украины».
Итак, обойдёмся без финальных выводов. Каждый читатель сделает свои выводы сам.
А пока – занавес. Спектакль окончен…
Андрей ПОТЫЛИКО
Фото иллюстративное
